23:00 

ты мое мясо, стайлз
на роль человека с трудной мужской судьбой претендую всё–таки я
не готова делать пока никакие долгоиграющие выводы. могу лишь сказать, что недели две назад было совсем морально плохо, и потребовалось это зафиксировать. ни на что не претендует, упаси боже.

***

Жизнь всегда учила меня всему экстерном:
в полгода - у меня судьба отбирает мать,
и отправляет в восточную украину воевать той бой,
что нескоро еще случится;
Но я уже - подстреленный волчонок,
которому никогда не сулит стать волчицей.
Узнать свою ношу - было первым, чему мне пришлось научиться.

А затем пять лет и позади песчаные города,
покинутые мной и воображаемой сестрой навсегда -
Мурманск, Одесса, Волгоград, Воркута;
человек, как и дерево без корней, не годится ни на что и никуда.

Вот и семь и ледяной ларец подо мной,
будто окружает меня не дом родной,
а темница дракона в железных горах под землёй,
а дракон тот - да моя же родная мать,
и молит меня вновь от неё забрать, потому что умею я только лишь воевать,
укусила подружку, что с этого зверя взять?

Десять лет - запираю накрепко в ванную дверь,
ну а там уж как хочешь - верь или не верь,
сплю на полу, вижу как мать подходит к концу,
поднося нож к когда-то тонко-чертному лицу и кричит что-то моему отцу,
я же слышу лишь свой гулкий вой, обрывающейся рассветною тишиной.

Мне тринадцать, и после смерти отца отмываю багряную кровь с золотого крыльца,
к персонажам тех сказок, где царь горох и волшебная коза,
не отправит меня уже никакая белая пыльца.

А к шестнадцати мой колокольный звон обрывается четкой молитвою вмиг,
Слышь господь, я устала уже,
подмени что ль меня тут, старик.
Жду 3 года 3 месяца и 3 дня, никакого заместителя нет до сих у меня,
без ходьбы босиком по стеклу не проходит и дня,
Лишь старуха из доброй сказки ждёт ежедневно меня у огня.

Это то, что помогает дожить до двадцати, и смириться с крестом,
что годами ещё нести, и пытаться себя и других спасти,
всех мешая в кучу: Фрейда, Христа, Будду, Шиву и Дарвина - всеобщего нам отца;
дрогнула рука - обриваю себя слегонца и сияю макушкой на солнце,
даже если его нет - без конца.

В двадцать один добрая сказка сходит на нет,
для старухи с очками восходит последний рассвет,
падаю в пропасть за ней, присыпают землёй - все на нет - эти годы,
в которые стоило чему то научиться:
все ещё волчонок, а не волчица.

...

И ещё один год выжит, но не прожит,
как грозою ночь в бреду бередит - вижу скалы и море, босыми ногами чувствую тепло,
и в угли под стопами вмиг воротится оно.
Завтра снова вставать и про ношу молчать - обет. С богом у нас пари - переиграть всех:
обратиться сильным зверем у всех на виду и забыть эту многолетнюю чехарду.
Стать самой же себе пастухом, спеть в последний раз себе харе-харе-ом
и спуститься к обрыву всем вчетвером: та старуха из сказки, мать, отец и сын;
я давно перестала быть дочерью, отнюдь не дается им столько сил.

На обрыве спеть песнь дождя про сгоревший дом, про шакалов-друзей и холод огнененной воды,
про неизбежность добра, неба и беды.
Оборотный прыжок - никаких крыльев за спиной, жизнь научила меня летать самой.

@темы: жизнь, мои работы

URL
Комментарии
2017-03-09 в 17:09 

podbelochka
Сколько ни стоил бы первый шаг, следующий будет по полцены.
Ёлки-палки, Лера, это прекраснейше.

2017-03-10 в 17:00 

ты мое мясо, стайлз
на роль человека с трудной мужской судьбой претендую всё–таки я
podbelochka, спасибо) это был ад бессонницы

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

небесная лиса улетела в небеса

главная